Я фанатею без излишеств.
URL
21:59 

everybody lies and everybody dies, and everybody is worthy of love
Это фик по чужой вселенной - да простит мне автор
Ольга Новикова 2
Сегодня всё было не так – с утра зарядил дождь, и работы у «Жнецов» было больше обычного. В основном, за счёт тех придурковатых флайеристов, которые бились на низких высотах, но хватало и других. Вот и последний на сегодня стикер: «Джон – Ли- Говард. 17-00»
Уилсон посмотрел на электронное табло старомодных часов – до «времени икс» оставалось всего ничего. Он уже «вышел на точку» и Джона-Ли-Говарда держал в поле зрения последние минут десять. Парень был где-то лет сорока- сорока пяти. Высокий, сутулый, не снимая глухого гермошлема с опущенным «забралом», неспешно потягивал «айр-айс» возле барной стойки. Один высокий тонкостенный бокал, растянутый на четверть часа, чтобы не прискреблась инспекция на своих неуклюжих, но умеющих возникать ниоткуда «винтокрылах».
Уилсон со своей напарницей устроились на воздушном ярусе в дальнем углу, задали на климат-контроле «южная ночь» и помалкивали, тоже потягивая коктейль. Делать-то было нечего – просто выжидали время. Напарницу звали Дейзи, он сам забрал её душу несколько дней назад. Девочка всё ещё не могла привыкнуть к новому телу – сжимала и разжимала пальцы, разглядывала их, а то вдруг привычным движением пыталась поправить несуществующую прядь.
- Скажи, - спросила она тогда, когда впервые вновь обрела телесную сущность, и старалась не показывать виду, насколько ей это небезразлично. – А собой я… уже не буду?
Уилсон не слишком любил отвечать на такие вопросы. Но и врать не мог.
- Получишь своё тело, когда умрёт последний, кто мог прежде видеть тебя в нём.
- А ты…? – он уловил недовысказанный вопрос и пожал плечами:
- Ну, наверное, лет пятьсот назад – я не засекал. Ты у меня – седьмая, счастливое число.
Кажется, она испугалась:
- Так долго? Я..я себе представить не могу…
Он покачал головой:
- И не надо. Просто… жни.
- Как ты?
- Как я.
- Пятьсот лет?
Кто-то негромко кашлянул у неё за спиной, и Дейзи обернулась.
Уилсону на миг показалось, что он снова видит Колби, но нет, конечно же, это был совсем другой парень. Он даже помнил .что зовут его Стивен – Стив. Высокий, кудрявый с полными обветренными губами.
- Привет, Дейзи, - поздоровался он. – Я для подстраховки и случайно услышал ваш разговор. Что, Джим, запугиваешь девочку холодным дыханием вечности?
Уилсон поёжился, но не от дыхания вечности. Преемник Колби знал о нём то, о чём не стоило сразу же говорить новичку. Он сам не до конца понимал это, но догадывался, что этих пятиста лет могло бы и не быть.
Когда наступал срок душе покинуть мир – будь то душа смертного или душа жнеца, недопустимо задержавшегося в тамбуре между жизнью и смертью, всё происходило по одному сценарию: из небытия возникала дверь, приоткрывая часть мирапо ту сторону. Рай был у каждого свой, и не узнать его человек не мог. Это всегда означало завершение отпущенного здесь срока.
Не был исключением и Уилсон, и в ту ночь, когда грузовик, летящий по мокрому шоссе, столкнулся с порожним бензозаправщиком, он заранее чувствовал, что водитель грузовика по имени О`Нил – его последняя жатва. И, действительно, едва лёгкий холодок освобождения прошёл из руки безжизненного тела в его руку, и он увидел, как водитель в кожанке непонимающе таращится на возникших, словно из ниоткуда, мужчину и женщину, в нескольких шагах от него возникла и стала наливаться светом дверная щель.
Он всегда мечтал о таком месте: это был берег моря, красиво усыпанный галькой и обломками ракушек, солнце грело, но не жарило, вдали возвышался двухэтажный коттедж, в котором – он уже это знал – была отличная библиотека, а на веранде мурлыкал классический джаз. И женщина в испанском платке шла прямо к нему, загадочно улыбаясь и покачивая бёдрами.
Уилсон сделал шаг – и остановился. Место было отличное, но… он ни за что не назвал бы раем место, где не будет рядом худого, желчного, хромого типа с синими глазами. Он понял, что никакой рай не пересилит его постоянной тоски по Хаусу.
- Ух, ты! – сказал водитель грузовика, жадно пожирая глазами женщину. – Ну, и цыпочка! Дорого бы я дал, чтобы…
- Так иди, - сказал Уилсон и подтолкнул его к двери, обмирая от ужаса перед чудовищностью своего поступка.
Он знал, что расплата последует немедленно и будет серьёзной. Так и вышло, и неизвестно, чем бы вообще дело кончилось, если бы не вмешался один из самых пожилых жнецов со странным скандинавским именем Оле.
«Не надо нападать на Джеймса, - сумрачно сказал Оле. – Это и вправду был не его рай, иначе он не смог бы остаться по эту сторону. Просто что-то пошло не так».
Приободрённый заступничеством, Уилсон в тот же вечер, как будто ничего не случилось, просто продолжил жатву, а ещё через семьдесят лет, проводив свою очередную напарницу в тихий зелёный сквер с фонтаном, однажды вдруг вновь оказался у двери, за которой синело море. Синело, как глаза Хауса. И он опять уступил свой рай чернокожему сорванцу, неудачно перебежавшему дорогу перед близкоедущим автомобилем. «Ты там сможешь кататься на сёрфе и встретишь бабушку, - сказал он мальчишке, почему-то уверенный в том, что так и будет»
И, наверное, так и было, но на этот раз даже заступничество Оле не помогло. «Ты попал, - зловеще прошипел совсем ещё тогда сопливый Стивен. – Кто дважды не использует свой шанс, тому его уже, знаешь ли, не предоставляют».
Уилсон никогда прежде не думал о том, что дверь для него может больше не открыться совсем, а теперь подумал – и ужас прошил его с головы до пят. В этом ужасе впервые было ощущение не столетий, даже не тысячелетий - вечности. Такое нестерпимое, что Уилсон закусил руку, чтобы не закричать, и потом, немного придя в себя, с удивлением увидел на запястье полукруглые кровавые рубцы, вскоре, впрочем, бесследно затянувшиеся – жнецы регенерируют мгновенно.
Время шло, однообразное и бесконечное. Люди запустили в космос хитрый управляемый телескоп, овладели микромиром, научились пересаживать не только сердца и почки, но и головы, как в фантастическом романе, который Уилсон читал, ещё когда учился в школе. Дороговизна земли заставляла города тянуться всё выше, эстакады постепенно сменили воздушные коридоры, синтетические волокна заменили животную и растительную пищу, сами растения видоизменились, приняв вид стелющихся мхов – этого хватало для переработки углекислого газа и фотосинтеза и почти совсем не требовало места. Медицина тоже утратила привычный облик –человек приходил в прозрачный кубический отсек и тихий голос в наушники называл ему диагноз, давал разъяснения и предлагал варианты терапии – медикаментозный или хирургический - впрочем, и то, и то осуществляли микробиороботы – безболезненно и незаметно для пациента.
Уилсон всё больше чувствовал себя чужим этой эпохе, словно сказочный Рип-Ван-Винкль. Нет, он не был совсем-то уж древним мамонтом: научился водить флайер, отливать в форме вполне приличную одежду и записывать мнемомузыку для полидиплеера. Даже однажды, восстановив по старым записям, сгенерировал себе пятимерный образ Хауса за роялем – с папиросой, которая дымилась, и бурбоном, который пах бурбоном, но кончил тем, что напился от эмоций до положения риз и чуть не пропустил жатву.
И вот сейчас Стивен, в принципе, мог всё это рассказать Дейзи – новичку, ещё не привыкшему даже к новой форме собственных рук.
Спасение пришло с электронного циферблата.
«Пора!», - сказал Уилсон, вставая. Фигура в тёмном балахоне уже стояла у двери, держа в бледных тонких пальцах экранированный провод, отходящий от общего электрического щита, питающего всю виртуальную реальность зала – в том числе, воздушные подушки.
Джон Ли Говард поставил свой бокал на стойку бара, кивнул бармену и двинулся к двери. С улицы навстречу ему шагнула промокшая под дождём, полноватая дама, на ходу сражаясь с нежелающим закрываться термокапюшоном. С неё текло.. Видимо, взяла пижонства ради открытый флаейр и надеялась примитивным ультразвуковым «пугателем» разогнать слоистые тучи. Наив!
Джон Ли Говард посторонился, плечом задел за металлическую раму магнитного «теплового занавеса», и одновременно дама коснулась рамки с другой стороны. Между ними проскочила искра, остро запахло озоном.
- Привет, приятель, - сказал Уилсон, плотно охватывая мускулистое запястье флайериста.
- Ничего не бойтесь, - почти синхронно с ним произнесла Дейзи, трогая за плечо даму.
Щель уже светилась на противоположной стене. Но дверь никак не хотела открываться, и Уилсон почувствовал вдруг необыкновенную растерянность. К тому же, душ было две, а дверь, похоже, собиралась открыться только одна – ну, не могло же, в конце концов, быть, что у женщины с термокапюшоном и «пугателем» и у заядлого флайериста – любителя полулегального «айр-айс» - окажется один рай на двоих. О таком и подумать-то было дико.
Между тем женщина в мокрой одежде в панике озиралась, и Дейзи пыталась успокоить её – так, как он её учил, а вот Джон ли Говард вёл себя странно: не задавал вопросов, не дёргался – вообще не выглядел удивлённым. Наоборот, в своём глухом гермошлеме с щитком он выглядел невозмутимо-спокойным, как биоробот.
Дверная щель между тем, наконец, начала постепенно делаться шире и Уилсон обречённо вздохнул: всё было то же самое, только женщину в платке, похоже, увёл куда-то мистер О`Нил. Но больше ничего не изменилось: море, неяркое солнце, негромкий блюз, дом вдалеке с непременной библиотекой, но сейчас Уилсон увидел и ещё кое-что – от дома вдаль, в туман, уходила ровная просёлочная дорога и в самом её начале стояли, опираясь на металлические подставки – «ноги» - два старинных мотоцикла.
Уилсон вздрогнул, сердце – здоровое, регенерирующее, как хвост ящерицы, сердце «жнеца» вдруг отозвалось сжимающей, перехватывающей дыхание болью. И он почувствовал вдруг. что уже не он держит Джона-Ли-Говарда за руку, а сам Джон-Ли-Говард сжимает в цепких сильных пальцах его запястье. Медленно, боясь обмануться, он повернул голову. Свободной рукой Джон-Ли-Говард стащил со своей головы гермошлем, и Уилсон увидел кудлатые редкие волосы цвета соли с перцем, высокий лоб, насмешливый изгиб губ и ярко-голубые, как цвет весеннего неба, пронзительные глаза.
-Упрямый некошерный осёл, - сказал Хаус, сжимая запястье Уилсона так, словно не планировал выпускать его, как минимум, ещё пятьсот лет. – Мёртвого достанешь своим упрямством… Ну, пошли, что ли?

@темы: Доктор Хаус, Творческое

21:57 

everybody lies and everybody dies, and everybody is worthy of love
21:52 

everybody lies and everybody dies, and everybody is worthy of love
Я здесь чертовски давно не была - больше года, всё забыла, но вот опять сюда бросаю ссылки на свои рессурсы:

house-md.net.ru/forum/24-7336-1 - клипы на форуме Хаус

stihi.ru/avtor/hoelmes - стихира

www.proza.ru/avtor/hoelmes - проза

vimeo.com/user8997092 - вимео

20:44 

everybody lies and everybody dies, and everybody is worthy of love
Ну, вот ещё один клип, на композицию "Квинов"


Друг остаётся другом from Ольга Новикова on Vimeo.


@темы: Доктор Хаус, Творческое

19:46 

everybody lies and everybody dies, and everybody is worthy of love
А это уже по Хаусу.


Эпитафия from Ольга Новикова on Vimeo.


@темы: Творческое, Доктор Хаус

19:41 

everybody lies and everybody dies, and everybody is worthy of love
Размышления за медицину - так, чуть-чуть
Три врача
Ольга Новикова 2
Над одним, фактически мёртвым -
собрались - по добру ль, по злобЕ
врач от Бога и врач от Чёрта,
и ещё один - сам по себе.
И все трое, собрав консиллиум,
словно пьяницы, на троих,
приложить решили усилия,
чтоб оставить его в живых.

Мотивирован всяк по-своему,
каждый свой получил диплом.
где написано, что усвоены
постулаты добра со злом.
Врач от Бога стремился к подвигу,
врач от Чёрта хотел оклад,
ну а третий тащился попросту
от разгадыванья шарад.

Врач от Бога рот-в-рот дыхание.
Врач от чёрта - массаж груди.
Третий, видя, что нет сознания,
начал в сердце иглу вводить.
И все трое за жизнь несчастного
Бились вместе - к плечу плечо.
Ну, а кто почему участвовал, -
это, в общем-то, и не в счёт.

И в палате на белой прОстыне
пару долгих часов спустя,
спал спасённый тремя апостолами
новорожденный, как дитя.
И никто не сказал убогому,
справедливость во всём любя,
Кто от Чёрта был, кто от Бога был,
Ну а кто просто так, от себя.

@темы: за жизнь потрепаться, доктор НЕ-Уотсон и НЕ-Хаус, На подумать

19:39 

everybody lies and everybody dies, and everybody is worthy of love
Я закончила эту вещь. www.proza.ru/2013/05/25/572 - велкам, кто любит читать от начала и до конца, не ожидая продолжения.

@темы: Шерлок Холмс, Творческое

19:37 

everybody lies and everybody dies, and everybody is worthy of love
ok.ru/video/64856990537202-0?fromTime=347 - это ссылка на видео в "Одноклассниках, оно не моё, но это - дань памяти актёрам. которых я люблю. и мы любим, и я думаю, автор не обидится на эту ссылку.

@темы: Про тех. по ком мы фанатеем, Что смотрю? Что читаю? Что вижу? Что чувствую

18:17 

everybody lies and everybody dies, and everybody is worthy of love
Добрейший доктор Уотсон
Ольга Новикова 2

www.proza.ru/2016/01/04/2322

@темы: Творческое, Шерлок Холмс

18:15 

everybody lies and everybody dies, and everybody is worthy of love
12:57 

everybody lies and everybody dies, and everybody is worthy of love
Трущобной девушке
Ольга Новикова 2

Ист-Энд. Туманные проулки.
Абсентом тронутые сны.
Шаги таинственны и гулки,
надежды угольно-черны.
Работный дом или публичный
тебе, наяда из трущоб.
И мой костюм, вполне приличный,
не знак приличия ещё.

Здесь запах ладана и яда,
алмазы в кучах нечистот,
и что бы ни было мне надо,
я здесь мучительно не тот.
Я растворяюсь — маска в маске —
в дыму и сумраке таясь,
твои сомнительные ласки
счищая с пиджака, как грязь.

Я мою золота крупицы
из мутных рек пустых речей,
и плачут пьяные девицы
на уступающем плече.
Но я вернусь в свой мир под вечер,
а ты — взгляд нежный и больной -
в аду останешься навечно.
И не со мной.

@темы: Шерлок Холмс, Стихира

12:56 

everybody lies and everybody dies, and everybody is worthy of love
С Новым годом

12:54 

everybody lies and everybody dies, and everybody is worthy of love
Это одна из моих любимых песен, клип по "Маленькому принцу", использованы материалы сети - фильм "Маленький принц" и видеоматериал клипа "Памяти Экзюпери". ну, и пара гифок.



мир с высоты птичьего полёта from Ольга Новикова on Vimeo.


@темы: Творческое, Что смотрю? Что читаю? Что вижу? Что чувствую

10:51 

everybody lies and everybody dies, and everybody is worthy of love
Для любителей фанвидео по Хаусу пейринг получился неожиданный. Клип на композицию Сургановой.

Хэмбер from Ольга Новикова on Vimeo.


@темы: Творческое, Доктор Хаус

10:21 

everybody lies and everybody dies, and everybody is worthy of love
Миниатюра об одном детсокм воспоминании
Что тебе нарисовать? (грустно)

читать дальше

@темы: Личное, На подумать, Что смотрю? Что читаю? Что вижу? Что чувствую, за жизнь потрепаться

10:55 

everybody lies and everybody dies, and everybody is worthy of love
Ещё один клип по Хаусу на аудиодорожку от Макаревича о размышлениях Хауса об умершем отце.


Отец from Ольга Новикова on Vimeo.


@темы: Творческое, Доктор Хаус

10:52 

everybody lies and everybody dies, and everybody is worthy of love
Скандально известная на ВК и ОК группа "Злой медик" издала сборник постов о том, что в медиках и пациентах порой изумляет и даже восхищает друг друга. Я здесь тодже повыкладываю миниатюролчки, которые назову, пожалуй "медицинские басни", ибо в них есть мораль.

читать дальше

@темы: На подумать, доктор НЕ-Уотсон и НЕ-Хаус, за жизнь потрепаться

10:09 

everybody lies and everybody dies, and everybody is worthy of love
ok.ru/video/63851971936490-1 - нашла на "Одноклассниках", пожалуйста, пройдите по ссылке и пропустите рекламу - очень добрый ностальгический клип для моих ровесников

@темы: Приколоться-посмеяться, Что смотрю? Что читаю? Что вижу? Что чувствую, за жизнь потрепаться

20:44 

everybody lies and everybody dies, and everybody is worthy of love
Не так давно два новых моих открытия - Д.Теннант и группа "Бак-тик"(японский рок). Вот что получилось из их скрещивания:

Миссия Барти Крауча from Ольга Новикова on Vimeo.


@темы: Про тех. по ком мы фанатеем, Творческое, Что смотрю? Что читаю? Что вижу? Что чувствую

20:04 

everybody lies and everybody dies, and everybody is worthy of love

hoelmesingi

главная